Куриная печеночка под соусом смоеж

Славный парень июль сдержал слово и разогнал тучи. Но перестарался и удушил жарой. Дети и внуки отчалили до Анапы, оставив годовалых лабрадора и кошку на попечение нашей стаи. И мы продолжили свой дачный «отдых». Среди собак, кошки и гастарбайтеров, роющих нам яму. А верней, длинную траншею для зимнего водопровода. Траншея пугала глубиной, а работяги склонностью к пьянству. На время запоя мама изгоняла их вон. Дабы не свалились в ими же выротое. Потому работа затянулось, и огромные горы глины, убившие красоту сада, было зрелищем дурным и для нас и для живности. Страх перед размахом задуманного креп, жара придавила, и сил поубавилось. Хотелось гонять холопов и ничего не делать. Но ничего не делать не получалось. Приходилось гонять собак и копателей. От жары и собачьего лая очнулась шиза, а зверей понесло в разнос. Лабрадор Стич стал убегать к соседям, что слева, а британская кошка Бетти - к соседям, что справа. Через две улицы…Почему-то. Лабрадор убегал из-за симпатии к соседской собаке. Тайком через дверь или в окно, плюхаясь животиной прямо на любимые цветы. Хитрая псина подлезала под соседский забор, лихо топтала там огород и уничтожала всё. Что не добила жара. В тот же день дыры забивались, но рядом появлялись новые. И у соседей в десятый раз на дню раздавался лай неутомимого негодяя. Соседи ругались, но пока ещё здоровались. И пытались улыбнуться. Кошка же убегала, когда запирали псов. К соседям, где не было собак. Поселилась там под домом и ловила мышей на радость соседям. Как выяснилось позже. Домой же возвращалась покакать и попить. Она пробиралась незримо, как призрак. Минуя первый этаж. В окно второго. Вроде она есть, а вроде, как и нет. Вскоре задурил овчар Дон. Теперь он незаметно свинчивал с прогулки на пару со Стичем. И оба пропадали надолго, носясь по долам и весям, сколько хотелось кобелиной их натуре. Парочка заводила амуры. Пряталась в камышах. Купалась до одури. Гоняла кошек, коз и деревенских гастарбайтеров. Один только пудель Лю хранил верность. И при первой удаче кусал нещадно всех. Своих и чужих. Но всем не объяснишь, что Лю – это генетический брак. Но мы его всё равно любим. И кусачий он от жары. Обострение просто. Тем временем соседи денно и нощно заделывали лазы под забором. Копатели уродовали участок и продолжали рыть траншею. А я искала кошару и собак. Потому что не врубалась, куда исчезают звериные тени. В полдень и в полночь. «Вот, блин, - радовался пудель, – вся жратва - моя!». И мурлыкал себе под нос вялотекущий шансон, пока однажды Стич не вернулся … с дыркой в боку. От пули. «Добегалась, шпана, - резюмировал мудрый пудель, - подстрелили, как пернатого идиота». И стал лечить. Дон перестал убегать и тоже стал санитаром. Лабрадор повизгивал от боли, пытался срулить под диван, но был изловлен «докторами». И приговорён. К жизни. Собак больше не выпускали. Тем временем Стич пережил реабилитацию. Дон – гон. Муж - юбилей. Я – стресс. Мама – водопроводчиков. Дети – Анапу. Кошка - понуждение к миру. Пудель – славу Великого целителя. А дом - долгожданный водопровод. С горячей и холодной. Только смородина жару не пережила, сбора ягод не дождалась. И заготовки соков накрылись. Зато в саду созревалала ежевика. Ягода полезная, но странная. Пока я рвала ежевичку и остатки смородины, думая, что с ней делать, ворюга–пудель спёр у мамы куриную печёнку. Прямо со сковороды. И притащил мне. Но в этот раз трёпки не получил, потому что стал соавтором нового рецепта. Куриная печенка под соусом «Смоеж». Соус из смородины с ежевикой пришёлся всем по душе. Даже соседям, что простили нам Стича, огород и собачьи подкопы. И теперь угощались вкуснятиной. А на нашем общем заборе чернела и смотрела на всех ежевика. С горчинкой и косточками. Да уж, мы с пуделем большие оригиналы. Зацените…