Походный суп подлива полевая

Приключения в Лимане. За день до отпуска у меня спёрли кошелёк. Со всеми отпускными. Посередине июля, посередине лета, посередине магазина и посередине 80-х годов. Меня обокрали. На этот раз лихо и не вовремя. Потому, что родные были на Юге, соседи на даче, друзья в отпуске, муж уехал с любовницей, а любовник с женой.. И осталась я одна. Нищая, глупая, молодая и наглая…И вернулась на работу. « Ба…», - удивился директор Юрий Иванович, - «Давно не виделись». И позвал завхоза Людмилу Ивановну. «Ой!», удивилась Люда, - « уже из отпуска»? Только вчера мы обмыли мой отдых. Вид у меня был, как у наивной Алисы в Стране Чудес, а директор прикинулся мартовским зайцем. Меня напоили чаем с пряниками. Юрий Иванович выслушал беду, проявил сочувствие, но денег не дал. А принял дикое решение. Оправил меня с заданием. В Лиман. Лиман в то время означало – трудовой лагерь. Бахчу, арбузы, 4 отряда мальчишек от 14до 18 , и педагогический коллектив, включая замполита, повара и медсестру. Правда, повар был отправлен в больницу. А медсестра сбежала в Москву. И накатала директору жалобу. На повара и на всех. Моей задачей в Лимане было тайно простучать донос и помочь с эвакуацией смены. Домой. Для всех была придумана самая тупая легенда. «Благодетели» сбросились по пятёрке, а я быстро нашла повара. На остаток смены. Соседку Валентину. Она только, что вернулась из Коктебеля. Тоже без денег. Плохо соображала и кроме Волошина, Цветаевой и друзей из бауманского суда ни о ком не говорила. Времени было в обрез – «десятка» могла закончиться. Я поклялась дослушать о Коктебеле. Но в вагоне. И без стихов. «Со стихами», - упёрлась Валька. И я сдалась. Мы наспех попихали вещи, и пустились догонять поезд, который уже тронулся. Бывшая спортсменка сделала рывок и догнала последний вагон. Валя сорвала стоп-кран, и мы отбыли в Астрахань. В Астрахани мы сели в поезд Астрахань-Кизляр и чрез 2 часа были в Зензелях. А ещё через час на попутке, уставшие и голодные добрались до Лимана. Астраханская пустыня встретила скромностью пейзажа, и обдала песком. Нас приняли за мираж, но замполит меня узнал и мираж развеялся. Мы вошли в барак. «Вот, товарищи педагоги – Татьяна повара привезла ». «Ура!» - кричали мужики и радовались. Нам, московской колбасе и водке, которую Людмила выдала из директорских запасов. Стол был накрыт – колбаска порезана, тушенка открыта, водочка разлита и настоящие астраханские арбузы ждали пробы. В море сладких арбузов жизнь казалась сладкой, водка крепкой, а тушенка самой гостовской в мире Дорожная пыль позвала купаться. И замполит предложил нам окунуться в голубой водоём. Среди золотых песков. В прохладной чистой воде мы с Валькой плескались, как две астраханские русалки. А замполит охранял от случайностей. К ночи поселил в конце барака, отгородил и охранял. Мы накупались, наелись, наговорились, но вечер оказался не трезв и воспоминаний не оставил. А наутро пришла новость. Я - заболела. И проболела до самого отъезда. Мучаясь животом и совестью. «Подозреваемые» окружили меня такой заботой, что «стучать» на них расхотелось. Замполит съездил с Валькой в Зензели, привёз антибиотики, и я пришла в себя. И, наконец, вышла в народ. Знакомиться с условиями проживания «тимуровцев». Наступал день отъезда. Накануне Валентина приготовила праздничный ужин. Для персонала. Сели за стол. «Святое» налили, серый хлебушек накромсали, и нарезали «полосатого гада». Валентина внесла варево и объявила : Походный суп « Подлива полевая» . Вот это был супец. И не супец даже, а именно подлива. С луком, мясом, зеленью, красным перцем и фасолью. Густая, сытная, ароматная. Настоящая мужицкая похлёбка - с перцем, жирком и чесночком. Ели с удовольствием, нахваливая стряпуху. Она заранее задумала баловство и прикупила в Зензелях фасоль и перец в стекле. Если помните, были такие консервы. Фасолька в подсолнечном масле и перец в томате. Валькин отец был на фронте кашеваром. Прошёл с походной кухней и Украину, и Румынию. Румынки деревенские фасоль и перчик в банки крутили, и в погребах хранили. У них и научился кашевар такой похлёбке. Суп этот гуляшом назывался, а у отца Валькиного - ПОДЛИВА, Короче, помянули мы тогда славного кашевара Ивана Фёдоровича, а заодно и всех погибших солдат. И пока я пишу окончание своих приключений в Лимане, давайте встретим праздник славным тостом «За Победу»! А продолжение следует.