Армянский завтрак по старинке

Мясник Федя проявил чудеса небывалой щедрости и вручил мне все 8 кг говяжьих обрезков. Для собак. Ничего не утаив под прилавком для вип-клиентов. Потом посадил меня в машину и пожелал приятного аппетита. Моим псам. Я уже подъезжала к даче, как вдруг увидела, что из своей Фанеры выбежал Серёга-циркач. Сосед по даче. Циркачом его прозвали за неудержимую тягу выгуливать на одном поводке огромного голубого щенка Кузю, а на другом - рыжего кота Полкана. Эти походы имели всегда один финал. Побеждали звери. Один тянул его вправо, другой влево. В таком распятом виде Серёга матюгался не долго и пинками загонял упрямцев домой. Фанерой же прозвали – двухэтажный Серёгин дом. Серёга смастерил его сам. Из фанеры. И потому это стрёмное строение больше походило на киношную бутафорию. Было впечатление, что Серёга вот-вот закончит снимать свой фильм и всю эту фанерную фигню снесёт. Во время этих самых моих размышлений я, увидела, что сосед, с диким криком, мчится с дубиной впереди машины. Было ясно: что-то случилось. Причём, у меня. Я вылезла из салона и побежала за ним. Увиденное потрясло непоняткой. Прямо на дороге перед дачей взбесились мои собаки. Они остервенело бросались на строителей-таджиков. А таджики, вооружённые палками и щитами, то отбивались, то наступали на них. Ор и крик стояли страшный. Отважные таджики побеждали, двигаясь на псов «свиньёй». Серёга орал им разные слова и угрожал дубиной. Мы бросились спасать животных. Однако, увидев меня, таджики обрадовались и бросились к нам, держа в рука щитки, которые оказались крышками от кастрюль. Тут уже и я прифигела. Совсем рядом, из сливной ямы торчали ноги моей мамы в резиновых ботах. А в яме рыдала мама. От смеха. Серёга обалдел, собаки утихли и принюхались, а я строго посмотрела на таджиков. Таджики хором сказали «Здрасьте». А мама попросилась домой. «Ну, дурдом» - охренел сосед и добавил: «Что это было?». А было вот что. Стоял чудесный день, и мама решила собрать черноплодку. Ту, что за забором дачи. Собрав урожай, она уже входила в калитку, но вдруг увидела в метре от себя ещё один куст черноплодной рябины. Соседский. И тут, похоже, вмешался нечистый, потому что мамина рука сама собой потянулась к соседской рябине. Ну, чтобы узнать – чья слаще. Только поза ласточки для 80 лет была слишком смелой и привела к падению. В яму. Остальное рассказали таджики. «Строим мы дом, хозяйка, и тут слышим лай. Смотрим вниз – а в яме ваша мама лежит. И зовёт: « Помогите!». Ну, мы вниз, к ней, а тут собаки. Бросаются на нас и спасать не дают. Она им «ФУ!», а они не слушают, маленький кусается, а мама лежит и нас ждёт, встать не может. И они показали мне порванные брюки и джинсы. Ущерб был на лицо, а маленький негодяй, который не давал спасать мою маму, уже воровал из мешка говяжьи обрезки и рычал на Дона, который тоже хотел припасть к лакомству. Я бросилась на спасенье жрачки. Но каково же было моё удивление, когда вместо жилок с мелкими кусочками мяса, я увидела хорошие кусочки говядины. «Уволят Федю!», вздохнула мама, забыв про ушибленную руку. «Чтобы такое мясо и по 70р. за кило?». И добавила: «И не подумаю собакам отдавать!». Память маман о военном голоде стукнула собак по влажным носам и заставила проглотить слюну. Отвоевав для своих любимцев килограммчик отличного мяса, я задала себе вопрос: «А что теперь делать с остальным?». «Будем тушить по-армянски. Помнишь армянские завтраки?». Конечно, я вспомнила. Так делала моя армянская бабушка, а потом и маму научила. И вот на следующий день в субботу мы разожгли на участке самодельную печь из кирпичей и стали колдовать. Положили все 7 кило в большой алюминиевый лоток, чудом сохранившийся от старой жизни. И 4 часа священнодействовали. И получилось чудо, к которому мы добавили зелень и завернули в лаваш. А потом угощали всех, кто принимал участие в спасательной операции. И даже двадцатилетнего Серёгу, который никого не спас, но очень этого хотел.