Ядрёные грибочки оптяного посола

Особенности «оптяной» охоты или ночной полёт. Осень затянула золотой вуалью сады и деревья. Зачервонила стволы рябин и клёнов. Засеребрила по утрам травы. Без печного тепла уже не повечЕришь. Наступила пора свадеб, брошенных собак и «оптяной» охоты. Так когда-то назвал опятное время один мой знакомый космонавт. Геннадий С. Царствие ему небесное. И космическое. Почему «оптяной»? Никто не знает. Просто - игра согласных в гласные. Давно это было. Страна развалилась на бандитские острова. Падали с пьедестала памятники, имена и святыни. Валили всех. И своих, и чужих. В революционной агонии, обалдевшие вояки сбивались в ЧОПЫ и фирмы со свадебными генералами и маршалами. Пробивали право на жизнь. Гена попал под раздачу пайков за авторитет. А потом и к нам. В гости. Это, конечно, был не Звёздный городок, но и не Берн для профессора Плейшнера. Просто бывшие простые люди встретили не бывшего советского космонавта. Как могли. И космонавт тоже, как мог, прибыл. Тогда по осени начала 90-х , после очередного совета сомнительного собрания его завезли к нам. Ну, как бы для продолжения. Банкета. А тот взял и прихватил с собой бочонок грибов. Своих. Прям с банкетного стола. Чтоб добру не пропадать. Вскрыл его охотничьим ножом. Разлил пряный грибной аромат. И крепкое. Затем произнес красивый тост и ткнул вилкой в опёнок. ОзорнО прочитал пушкинскую Осень. Примерил пеньюар хозяйки, спёртый им же из будуара. И полетел. Высота 14-го этажа была мелковата, но вид из открытого окна упирался в звёзды. Космонавт махнул им рукой и вылетел из окна. Затем облетел крышу, сделал мёртвую петлю и завис над ночным кварталом. Наслаждаясь, и паря над восхищёнными взглядами, он вернулся. Сделал два почётных круга вокруг дрожащей от страха люстры, а затем пошёл на посадку. И мягко приземлился в кресло. Дамы рыдали и аплодировали чуду. Все были в восторге - воздушные вихри пробудили в сердцах космическое. Неземное. Кто-то даже запел «Про Землю с питомцами» и «Детей с Галактики». А Гена, сбросив с плеч сиреневый пеньюар и стряхнув побелку, снова стал героем. И попросил разлить. И закусить его домашними грибками. Замечательный этот бал, конечно, продолжился бы. Но. ..Оказалось, что ночной полёт имел для космонавта необратимые последствия . Гену замкнуло. На земном. А именно, на опятной охоте его земного детства. «Ну, и понеслась Маруська в щавель». По волнам памяти. И тут надо сказать, что рассказчик он был отменный. Герой рассказывал про леса с огромными грибными полянами и полями, опята на которых косили косой. И мешками собирали впрок на этой «оптяной» охоте. А потом квасили их в бочках с укропом, смородовым листом и хреновыми листьями. А лавр с перцем и прочим никогда не клали. Не портили. И вот это народное крестьянское блюдо стояло у нас на столе. Гости уминали космические грибы под картошечку. Смаковали чудесного посола опятки . А космонавт продолжал: « Хотите верьте, хотите нет, а жена моя Ольга Ивановна раньше грибки на дух не принимала, а как вышла за меня, да наших отведала, так чуть от счастья не рехнулась. Смотрю, а она те грибки каждый день жрёт. И жрёт, и жрёт. Ну, жрёт и жрёт. Что ж такое-то, думаю. А оказалось на сносях Ольга-то». Ну, народец тут и закатился хохотам. Одно слово – космонавт от сохи. А тот опять про грибные поля, да поляны. «Брехня» - тем временем думала я. Уж, я-то точно знаю, что грибных полян и полей не бывает. Космонавты улётные и на всю голову трахнутые – да. А опята – нет. Дудки. Есть, конечно, грибные места. Свои. Насиженные. Ну, по два три ведра собираем. Но мешками? «Брехня!». Но прошло время. Потом ещё. И вот, после нынешнего ненормального лета, по осени смотрим - народ валом повалил в лес. А из леса вёдрами опята тащат и снова в лес бегут. Пошли и мы с мужем. Ну, опят два мешка насобирали и решили за белыми поохотиться. Спрашиваем дядю Васю-грибника, а тот нас и посылает. К стрельбищам. Там, мол, полно. Ну, мы пошли, да и заблудились. В чащу еловую забрели, а выйти не можем. Муж пояс потерял, я – берет. Тут дождь пошёл, чаща кончилась, и мы вышли на тропку. Идём и вдруг видим, что под ногами опята. Нагнулись, стали собирать и увидели – вокруг нас тоже опята. И дальше … опята. И где они заканчиваются не видно. Потому что опята везде. Огромные поляны опят. Поля лесные. И по пням, и по упавшим стволам, и на стволах. Мы собираем час, собираем второй, а телефон мобильный, как на зло, звонит и звонит. Я - отвечаю, а сама собираю. Одним советы даю, другим маршруты строю. Работу работаю, заказы получаю. И артистам передаю. А сама всё собираю и собираю. Уже четвёртый час пошёл. Рабочий день в самом разгаре. А я всё стою на карачках. В лесу. На поляне. Вся в поту, в грязи, с лесным мусором в волосах и с мобильным в одной руке. Другой – собираю. И тут за спиной слышу:«Если клиент увидит твой офис – от зависти сдохнет». Это не выдержал и заржал муж. Слышу, а за соседними кустами тоже ржут. И за другими кустами …тоже. И так громко ржут… На весь лес… «Мать моя!». А народу-то вокруг!!! Как колхозников на полевом стане… Вот тогда и вспомнила я про «оптяную» охоту господина космонавта. Мол, грибники от жадности всегда молчат, чтобы других грибников не приманить… Потому и назвали грибников тихими охотниками. А охоту - «оптяной». Вот теперь я точно знаю – рассказ его не брехня. А вам посылаю славный «оптяновский» рецепт засолки этого грибка. От космонавта С.