Розовый салат чио чио сан

Случилось так, что наш домашний праздник попал на воскресенье. И мы тоже попали. Со своей стройкой. На «бабки». Архитектор, собака, оказался гением. И создал нечто среднее между Дворцом молодёжи и Внуковским ОВД. Никто и не думал, что тема куриной фермы, а, точнее, курятника может увести так далеко. В итоге, размах замысла плюнул на земное и красиво опустил бюджет. Кредит был неминуем, как и семейные разборки. По дому гуляли страсти и псы. И желание найти виновных. Мы дружно посмотрели на милую семейку котов, коими одарила нас мерзавка МарьИвановна. И теперь доедали на кухне домашнюю курицу. Из большого чана, что остался без присмотра, торчали четыре кошачьих хвоста. «Вот, кто подорвал наш семейный бюджет!» - кинулись мы за котами. С жаждой расправы за курятник. В результате чан был перевёрнут. Кошки Крапинка и Полосочка зарылись под буфет, а МарьИвановна прошмыгнула в комнату и прыгнула на камин. Оттуда грозила нам когтистой лапой: «Вот, я вас, буржуи, раскулачу ужо! Дети голодные, а им курицы драной жалко…» Вслед за ней в каминную прорвались рыжие отморозки Маркиз и Потап. И сиганули на камин под мохнатое пузо мамаши. Марья Ивановна не удержалась и рухнула на голову пуделя Люля, который сладко спал у камина. Но не одна, а за компанию с подсвечником. Который больно ударил пса по чугунной башке. От удара тот рассвирепел, и погнался за МарьИвановной. Хотел вцепиться в пушистую жопу, но попал. Клыком мне в ногу. Нога распухла, и я попала на операционный стол больницы, а потом в отделение «укушенных». И выбрала себе койку с видом на Москву-реку. Чтобы утопить в её водах весь ужас пережитого. И теперь за окном вместо родного пейзажа с недостроенными замками и куском неба, плескалась чёрная вода, а в душе тоска по курятнику. Курам. И двухмесячным цыплятам. Которые справляли теперь новоселье без меня. И тут появился он. До боли родимый запах. Забытого общепита. И в палату въехал праздник. Настоящий, совдеповский… И вернул мне радость… забытого советского рая. То был ужин. Я вспомнила полтавские котлеты, творожную запеканку со сгущёнкой, мясное суфле с водянистым картофельным пюре. И сердце зашлось от предвкушения… И вдыхала этот паскудный аромат овощного рагу с таким наслаждением, что «укушенные» протянули мне свои порции. Поверив, что осложнения от укуса могут быть разными. Так началась моя новая жизнь. В компании потрясающих тёток. Оперной певицы Элеоноры. Препода Универа Дружбы им. Патриса Лумумбы Луизы. Чиновницы Жени. Кормящей мамы Ани и администратора кинотеатра Вали. В самой бесплатной из всех больниц. «Богадельне» №56. Среди бомжей, гастарбайтеров, девиц нелёгкого поведения. Среди не ходячих женщин Кавказа. Наркоманок на колясках. И, конечно, никому не нужных стариков. С общим для всех туалетом без биде. С холодной душевой. Закрывать которую нельзя. Я попросила разрешения и белые листы формата А-4. И наклеила их на туалетные кабинки. С текстом «БЕЗ СТУКА НЕ ВХОДИТЬ». И все стали стучаться. Когда новенькие спрашивали, где туалет. Им говорили: «Идите на стук». А потом я увидела листочек с Правилами пребывания в больничке. Из них следовало, чего нельзя делать никогда. А нельзя было: Мыться без разрешения. Покидать территорию без разрешения. Громко петь и декламировать стихи. Играть в азартные игры, Валяться на траве и носить на голове бумажные колпачки. И ещё: играть на баяне, дудочках и скрипке. Нарушителям грозило изгнание. Я прочла этот бред вслух и всем захотелось запретного. Мне – декламировать стихи. Чиновнице Жене – играть в азартное. Маме Ане - покинуть территорию. Только двое рискнули. Элеонора громко спела арию Чио-Чио-Сан. А админ Валя сделала из газеты бумажный колпачёк и ходила в нём весь день. И ничего им за это не было. А потом больничное надоело, и мы стали сочинять своё. И, что интересно, селёдка, картошка в мундире на душистом масле и квашенная капуста заняли первое место. Родня в полном изумлении носила все это, а новые друзья радовались возможности почистить пару селёдочек, лучок и картошечку в мундире. Вскоре богадельню закрыли на ремонт, И нас стали выписывать. Первыми выписали бритоголовых бомжей Макса и Толю. Помогавшим сестрам складывать марлевые повязки Особым способом. За трудолюбие им предложили работу лифтёров и больничное ПМЖ. Но те сказали: «Спасибо. Мы подумаем». Оделись в кашемировое и умчались на своих джипах в ночь. «Да,» - сказала на это Элеонора. «Никакие они не укушенные. И под бинтами – не укус». «Завтра с проверкой пойдём»- решилась предложить я. «Куда?» - не поняли тётки. «В столовую» - объяснила я. «А зачем?» - спросили укушенные. «А, что б не воровали» - смело добавила я. И, помолчав, добавила: «Всё равно всех выписывают». Следующий день мы провели в столовой. Взвешивали порции и призывали к бунту. Проверка показала страшное. Не докладывают не только в граммах, но и в тоннах. Мы весело сообщили об этом Главврачу. И нас к общей радости выписали по домам. Долечиваться и читать рецепты, которые записали на память о нашей встрече. Больше всего мне понравился рецепт салата «Чио-Чио-Сан» от Элеоноры. Нарядный и праздничный, как и сама оперная певица.